К 40-летию ликвидации Чернобыльской катастрофы
26 апреля 1986 года навсегда вошло в историю. Авария на Чернобыльской атомной электростанции перевернула все представления людей о мирном атоме. Наши земляки, ни секунды не сомневаясь, поехали на помощь.
Евгений Васильевич Зволев – ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС, возглавлявший более двадцати пяти лет нижнетуринскую организацию Свердловского областного «Союза Чернобыль». Он был призван в Чернобыль по повестке военкомата из Казахстана вместе с Николаем Пасечником и Анатолием Загорулей. Им было по тридцать лет. С декабря 1986 по май 1987 года наравне с тысячами других людей они занимались ликвидацией последствий Чернобыльской аварии.
Кто, если не я?
– 14 декабря я получил повестку. Хотя военкомат был «мой дом родной» – я работал военруком. В то время практически у каждого была жизненная установка – кто, если не я? Хотя у меня была возможность отказаться. Но я не стал отнекиваться – было стыдно перед товарищами.
Из 150 человек, которых призвали, только 22 были отобраны медкомиссией. Обязательные условия: возраст за тридцать и двое детей в семье. Подразумевалось, что на возобновление населения ты уже сработал. На прирост – нет, но и этого хватит. Бывало, призывали и при наличии одного ребенка. Конечно, мы понимали, что последствия для здоровья будут необратимы, но раз Родина в тебе нуждается, как же не ответить ей.
«Лопата – орудие стройбата»
Прибыли в Киев, затем в Белую Церковь. Там нас переодели в «партизанскую» форму. Но с полным выполнением всех гигиенических норм: просто форма более малозаметная. А дальше нас расположили в казарме поселка Страхолесье.
Практически сразу началась служба. Поступил вызов, и уже после 25 декабря я был в Припяти. Работали на складе железобетонных конструкций, грузили в машины тротуарные плиты. Куда их увозили дальше, я не знаю. Работали по две недели – 15 дней отдыха и 15 дней вахта. Стаж засчитывался день за три. Жили в наскоро сколоченной казарме с печкой, кормили нас хорошо, даже красная рыба была. По выходным – концерты приезжих артистов, приглашенные футбольные именитые команды. За временем для ежедневного отдыха следили строго: норму индивидуального накопителя бэр – ионизирующего излучения – перехлестывать запрещалось.
Некоторые пренебрежительно про нас, военных строителей, скажут: «Лопата – орудие стройбата». Да, так оно и есть. Главное орудие. А сколько этим орудием сделано там же, на краю бездны!
На контрасте
Ликвидаторы выполняли и другие задачи – очищали от снега траншеи теплотрасс, прокладывали кабели, возили из чистой зоны песок, используемый для фильтрации технической воды на действующих энергоблоках.
– Саркофаг уже был построен, нам приходилось много работать возле его стен, – вспоминает Евгений Васильевич. – Та зима была снежной, и нас отправили с лопатами на расчистку снега. Сильно впечатлили развалины вокруг – какие-то сторожки, хозпостройки. Может, их снесли искусственно, но было ощущение, что это сделала взрывная волна.
Припять и близлежащие деревни оставили гнетущее впечатление – везде пусто, безлюдно. Как будто все внезапно исчезли. Людям давали хорошие компенсации, плюс эвакуация была в спешке – многие вещи остались на месте. Но не все, мародеры уже успели там побывать. А в Чернобыле ездят машины, работают столовые, какое-то воинское подразделение занимает этаж высотного дома.
Просевшее здоровье
Об опасности радиации ликвидаторы знали и работали по дозиметрическому наряду, но случалось так, что радиационный фон в траншее был 35 микрорентген, а рядом – «яма-ловушка», в которой он составлял 30–60 рентген.
– Мы старались не зацикливаться на том, что это вредно. Но все равно ощущения не из приятных – постоянный кашель, общая слабость, привкус металла во рту. В первую очередь, стали болеть ноги. Причем у всех. При большой дозе облучения шелушилась кожа на открытых участках тела и появлялась одышка. А через полгода у молодых парней начали болеть суставы и голова, стало прихватывать сердце, мучила бессонница. Последствия облучения проявляются не сразу – когда уезжали оттуда, все вроде бы и прошло. Но это нам только казалось, что и подтвердили результаты медкомиссии.
Объединились и поборолись
Первые пять лет после возвращения на нас не обращали внимания. И только с 1991-го года мы почувствовали заботу со стороны государства: появились различные льготы, выплаты, компенсации. Но, например, в 2005 году задолженность по выплатам достигла таких размеров, что в феврале нам пришлось объявить голодовку. Ликвидаторы Нижней Туры, Лесного и Качканара объединились и провели нелегкие переговоры с председателем всероссийской организации «Союз Чернобыль». Пусть не сразу, но это дало результат – задолженность начала сокращаться в 2007 году. Много чего нам еще пришлось вынести и побороться за свои права за эти годы, – отмечает мой собеседник.
А вообще организация, объединившая в себе людей, получивших огромные дозы радиации на Семипалатинском полигоне, после аварий на «Маяке» и Чернобыльской атомно станции, на 1997 год в Нижней Туре насчитывала порядка 80 человек. Сегодня в Нижнетуринском округе проживает 21 ликвидатор, из них – 9 инвалидов.
Кстати, Ордена Мужества за ликвидацию аварии были удостоены девять нижнетуринцев.
– Я горжусь всеми нашими мужиками, прошедшими ад Чернобыля и честно, мужественно исполнившими свой долг перед Родиной, – завершает Евгений Зволев.
6,5 тысячи жителей Среднего Урала участвовали в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции
